?

Log in

No account? Create an account
Микаэл Горский
В последнее время мне довелось наблюдать два разных варианта распределения сил в группе {CEO, топ-менеджмент, совет директоров}. Первый вариант: СЕО+ топ-менеджмент объединены «против» совета директоров, второй вариант: СЕО+совет директоров «против» топ-менеджмента.

Первое – типическая картина российской компании, где акционер/акционеры некоторое время назад отошли от операционного управления, а потом решили восстановить контроль за происходящим и сделать это в «общепринятом формате» совета директоров. И тут же выясняется, что менеджмент уже совершенно не нуждается в «вернувшихся» акционерах, и возглавляет этот «бунт» всегда CEO.

Сценарий CEO+совет директоров «против» топ-менеджмента реализуется тогда, когда в компанию приходит новый CEO, нанятый, естественно, советом директоров. Совершенно неудивительно, что «выравнивание» интересов и приоритетов CEO и совета директоров установлено на отличном уровне – этому способствуют многочисленные раунды переговоров о приходе CEO на работу. А вот между CEO и другими C-level менеджерами отношения обычно сложные, ранжируются от открытой ненависти до осторожного интереса.

По-моему, первый сценарий совершенно неприемлем и должен приводить к немедленной реакции со стороны совета директоров (в широком диапазоне – от увольнения CEO до включения его в совет директоров и «перевербовке»).

Второй же вариант, в принципе, имеет право на жизнь. Но в течение конечного времени. Совет директоров не может разрешить сохранение такой диспозиции на срок более 6ти месяцев (для огромных организаций – 12 месяцев). Задача CEO – в вышеуказанный срок привести отношения с топ-менеджерами к состоянию полной гармонии. Нередко сие означает смену команды.
 
 
Микаэл Горский
11 Сентябрь 2010 @ 23:21
На сайте Harvard Business Review большое интервью Говарда Шульца - человека, который создал Starbucks, "вложил в него душу" (похожим образом называется его книга о Starbucks), написал книгу и в какой-то момент отошел от дел. А два года назад вернулся в компанию на позицию ген.директора спасать Starbucks. Спас. И дал обо всем этом интервью.

В интервью много всего замечательного - читайте сами, но одну вещь хочется выделить особенно. Когда журналист спросил Шульца о том, что было самым сложным (в работе по приведению компании в порядок), он сказал - there had to be a time when we stood up in front of the entire company as leaders and made almost a confession—that the leadership had failed the 180,000 Starbucks people and their families. And even though I wasn’t the CEO, I had been around as chairman; I should have known more. I am responsible. We had to admit to ourselves and to the people of this company that we owned the mistakes that were made.

Вы себе можете представить хоть одного - сколь угодно "правильного", "прозападного", MBA-ного российского топ-менеджера, который начнет turnaround в компании с публичного признания ошибок - не обязательно персональных, но ошибок, допущенных в компании ранее? Я не могу, а я многих видел.

Интервью вообще все замечательное. Но чтобы его прочесть, надо подписаться. Впрочем, это в любом случае стоит сделать. А краткая версия есть на сайте и в 10-минутном подкасте.

http://hbr.org/2010/07/the-hbr-interview-we-had-to-own-the-mistakes/ar/1

 
 
Микаэл Горский
05 Сентябрь 2010 @ 19:17
В отличном блоге пермского губернатора chirkunov приведена обширная цитата из книги Outliers Малькольма Гладуэлла. Вот она.

 "Когда смотришь на рисовое поле — только нужно стоять в самом центре — наибольшее впечатление производит его размер. Оно крошечное. Размер рисового поля составляет, как правило, один му, что равняется одной пятнадцатой гектара. Это размер гостиничного номера. Типичная азиатская рисовая плантация не превышает в размере двух-трех му. Китайская деревня, насчитывающая 1500 жителей, может обеспечивать себя всем необходимым, имея 180 га земли. Это размер обычной семейной фермы на американском Среднем Западе. При таких масштабах, когда семья из пяти-шести человек ведет хозяйство на территории с два гостиничных номера, подход к земледелию в корне меняется.

Западная агрокультура тяготеет к автоматизации. Если западный фермер желает повысить эффективность своего труда или увеличить урожай, он внедряет все больше и больше сложного оборудования, заменяя ручной труд механическим. Молотилка, сноповязалка, зерноуборочный комбайн, трактор. Он расчищает еще одно поле и увеличивает посевную площадь, поскольку теперь в состоянии обрабатывать больше земли, затрачивая прежние усилия. Но в Японии или Китае крестьяне не могли позволить себе покупку техники; к тому же нехватка земли не позволяла разбивать новые поля. Поэтому крестьянам, выращивавшим рис, приходилось повышать урожайность за счет рационального распределения времени и грамотных решений. Как говорит антрополог Франческа Брей, рисовая агрокультура «основана на мастерстве»: если вы готовы чуть тщательнее полоть, учиться правильно удобрять почву, чаще проверять уровень воды, старательнее выравнивать глинистый слой и максимально использовать каждый квадратный сантиметр своего му, то пожнете более богатый урожай. Поэтому нет ничего удивительного в том, что людям, которые выращивали рис, всегда приходилось работать усерднее тех, кто занимался другими видами сельского хозяйства.

Последнее утверждение может показаться странным, ведь считается, что в древности все были вынуждены трудиться в поте лица. Но это не так. Нашими предками, к примеру, были охотники и собиратели, а многие из них, по общему мнению, вели весьма приятную жизнь. Бушмены канг, населяющие пустыню Калахари в Ботсване, — одни из последних людей на Земле, кто ведет подобный образ жизни, — питаются преимущественно орехами монгонго, которые богаты белком, а также фруктами, ягодами и корнями. Они ничего не выращивают и не разводят животных. Время от времени мужчины канг выходят на охоту, но делают это по большей части из спортивного интереса. Мужчины и женщины канг работают не больше 12–19 часов в неделю, все остальное время отдавая танцам, развлечениям и визитам к друзьям и родственникам. В общей сложности на работу у них уходит около тысячи часов в год. (Когда одного бушмена спросили, почему его племя не занимается сельским хозяйством, тот удивленно ответил: «А зачем нам что-то выращивать, когда в мире полным-полно орехов монгонго?»)

Давайте для сравнения рассмотрим жизнь европейского крестьянина XVIII в. В те времена мужчины и женщины работали от рассвета до полудня, двести дней в году, что в сумме составляет 1200 рабочих часов. В период сбора урожая или весеннего посева рабочий день был длиннее. Зимой он существенно сокращался. В своей книге «Открытие Франции» (The Discovery of France) историк Грэм Робб пишет, что жизнь французских крестьян даже в XIX в. представляла собой длительные периоды праздности, прерывавшиеся короткими периодами работы.

«Девяносто девять процентов активной деятельности, описанной в этой и прочих книгах,[19] — пишет он, — приходилось на период с конца весны и до начала осени». В Пиренеях и Альпах с первым ноябрьским снегом целые деревни буквально впадали в спячку, оживая лишь к марту или апрелю. В районах Франции с более мягким климатом, где редко случаются заморозки, наблюдалась та же тенденция. Далее Робб пишет:

«Поля Фландрии большую часть года пустовали. В одном официальном отчете по департаменту Ньевр от 1844 г. сообщалось о странном поведении поденщиков после сбора урожая и сжигания виноградных лоз. Починив все необходимые инструменты, эти энергичные люди днями напролет валялись в постели, тесно прижавшись друг к другу ради сохранения тепла, и поглощали очень мало пищи. Они ослабляли себя намеренно. Эта зимняя спячка обусловливалась экономической и физической необходимостью. Замедление метаболизма помогало экономить тающие запасы продовольствия и притуплять чувство голода… Люди бездельничали даже летом… После революции чиновники жаловались, что виноделы и независимые фермеры Эльзаса и Па-де-Кале „погрязли в бессмысленной праздности“ вместо того, чтобы в зимний сезон посвятить себя „мирным и малоподвижным занятиям“».

Но если бы вы были крестьянином с юга Китая, вам не удалось бы проспать всю зиму. Короткая пауза, приходящаяся на сухой сезон — с ноября по февраль, — была бы заполнена множеством дел. Надо было бы наплести бамбуковых корзин или шляп и продать их на рынке. Починить дамбы на рисовом поле, подремонтировать дом. Отправить сына на работу к родственнику в ближайшую деревню. Приготовить соевый сыр тофу, наловить змей (деликатесное угощение!), насобирать насекомых. А с наступлением весны вы бы вновь с рассветом выходили в поле. В сравнении с кукурузой или пшеницей выращивание риса требует в 20 раз больше усилий! По некоторым оценкам, азиатский крестьянин, возделывавший рис, трудился около 3000 часов в год.

Задумайтесь на минуту, какую жизнь он вел. Три тысячи часов работы — это колоссальная нагрузка, учитывая, что большую часть времени ему приходилось стоять, согнувшись, под палящим солнцем и пропалывать рисовое поле.

Утешением для него служила лишь природа этой работы. Во-первых, в выращивании риса есть прямая взаимосвязь между вложенными усилиями и получаемым вознаграждением. Чем усерднее вы работаете на поле, тем богаче будет урожай. Во-вторых, это сложный процесс. Крестьянин не просто бездумно высеивал зерна весной и собирал урожай осенью. Фактически он был мелким предпринимателем, координирующим работу семейного подряда, преодолевающим сомнения при отборе семян, возводящим сложную систему ирригации и следящим за ее функционированием, управляющимся со сбором первого урожая и одновременно подготавливающим к посеву второй.

Но самое главное, эта работа позволяла китайским крестьянам быть независимыми. Европейские крестьяне, как правило, трудились как рабы на полях землевладельцев-аристократов, не будучи властными над своей судьбой. Но в Китае и Японии, странах с рисовой экономикой, деспотические феодальные системы не прижились. Выращивание риса требует слишком много знаний и мастерства, чтобы в стране могла укорениться система, силой принуждающая крестьян каждое утро выходить в поле. К XIV–XV вв. в Центральном и Южном Китае сложилась ситуация, когда землевладельцы лишь собирали фиксированную арендную плату с крестьян и оставляли за ними право вести дела на свое усмотрение.

«Процесс выращивания риса требует не только феноменального трудолюбия, но и большой тщательности, — рассказывает историк Кеннет Померанц. — Крайне важно идеально выровнять поле перед поливом. Малейшие расхождения в уровне воды могут отрицательно сказаться на урожайности. Вода должна находиться на поле определенное количество времени. Есть большая разница между высаживанием семян на равном расстоянии друг от друга и их беспорядочным разбрасыванием. Вы не можете просто кинуть зерно в землю в середине марта и рассчитывать на то, что в конце месяца пройдет дождь. Вам нужно держать под контролем абсолютно все. А когда вы вкладываете столько труда, господин должен установить систему, при которой работник имел бы личную заинтересованность в высоком урожае: чем больше урожай, тем больше доля крестьянина. Вот поэтому устанавливается фиксированная плата: землевладелец получает, скажем, двадцать бушелей вне зависимости от объема урожая, а если урожай богатый, вы получаете все излишки. Для возделывания этой культуры не годится рабский или наемный труд. Слишком велика вероятность того, что ворота, контролирующие уровень воды, останутся открытыми на несколько секунд дольше положенного — и тогда урожая можно не дождаться»."
 
 
Микаэл Горский
25 Май 2010 @ 16:30
Хорошее издательство "Олимп-бизнес" выпустило новую книжку. Книжка эта о том, как заниматься сбором денег (fundraising).

Но главное - не книжка, а прекрасное к ней предисловие, в котором Владимир Юрьевич (Стабников, хозяин и директор издательства, легендарный издатель, друг всех бизнес-гуру мира) ой как хорошо все написал.


---

От издателя

У нас на глазах и при активном участии нашего поколения за последние 20 лет Россия пережила сложный и противоречивый процесс системной трансформации с последующей широкомасштабной приватизацией государственной собственности, плодами которой воспользовались приблизительно лишь 10% населения страны.

По данным доктора экономических наук Евгения Гонтмахера, руководителя Центра социальной политики Института экономики РАН, еще до кризиса 2008 г. имущественное расслоение в России стремительно увеличивалось и средний доход 10% наиболее обеспеченных россиян почти в 17 раз превысил средний доход наименее обеспеченных граждан (что, между прочим, характерно для латиноамериканских слаборазвитых стран). С учетом неофициальных доходов это различие достигает 30 и более раз (что и вовсе типично уже для африканских государств, бывших колоний). В России 700 тыс. детей-сирот; 6 млн детей живут в социально неблагополучных условиях; у нас 2 млн неграмотных подростков; с трудом существуют (скорее, выживают, чем живут) 40 млн. пенсионеров, чья пенсия составляет лишь 25% зарплаты работающих людей. Некоторое повышение пенсий в последнее время сути дела не меняет. Качество и уровень жизни большинства населения в России стремительно падают. Продолжаются примитивизация производства, деинтеллектуализация труда и деградация социальной сферы. Глобальный экономический и финансовый кризис 2008–2009 гг. лишь усугубил ситуацию.

            Теодор Рузвельт (1858–1919), 26-й президент США, еще в 1906 г. получивший Нобелевскую премию мира за свои титанические усилия по заключению в 1905 г. Портсмутского мирного договора между Россией и Японией, однажды очень верно сказал: «Наш прогресс проверяется не увеличением изобилия у тех, кто имеет много, а тем, способны ли мы достаточно обеспечить тех, кто имеет слишком мало».    

             В конце 1980 — начале 1990-х гг. в нашей стране началось хроническое недофинансирование со стороны государства практически всех сфер социального обеспечения, и, что удивительно, российские власти ничего не делали (да, в сущности, и по сей день не делают) для тех коммерческих или некоммерческих структур, которые хотели бы оказать поддержку российской культуре, образованию или здравоохранению.

Создавая в 1988 г. с писателями Андреем Битовым и Анатолием Рыбаковым Русский ПЕН-центр, главной задачей которого стала защита свободы творческого выражения, мы очень быстро уяснили для себя, что значит обеспечить выживание некоммерческой и независимой общественной организации в России (тогда это был еще СССР — Союз Советских Социалистических Республик), и какое это сложное дело найти деньги, как нелегко корректно построить отношения дающего и принимающего финансовую помощь, соблюдая при этом всю «благорасположенность» и особенности российского законодательства. Возглавлявший в последние годы Русский ПЕН-центр поэт Александр Ткаченко (1945–2007) в прямом смысле положил жизнь на борьбу с безнравственностью современной российской власти.

Нынешним российским бизнесменам, не рассчитывающим на поддержку государства, еще только предстоит научиться цивилизованно распоряжаться огромными материальными ценностями, сосредоточенными в их руках, то есть использовать их не только для безудержного потребления и самоутверждения, но и для правильного вложения в интеллектуальный и человеческий капитал в интересах потомков и для улучшения современного социального климата, в будущее России и ее модернизацию. Пока же перед нами ярчайший пример совсем иного рода — это обласканный властью и спасаемый ею же от банкротства «миллиардер в минусе» О. Дерипаска, задолжавший «городу и миру» более 20 млрд дол. США. И он не одинок, спасают и других, подобных ему.

Совершенно очевидно, что наше государство не справляется с решением социальных проблем, и избежать взрыва можно лишь объединением усилий успешно функционирующих коммерческих структур, бизнес-групп, богатых меценатов и, разумеется, государства. Лёб Штраус, президент и основатель всемирно известной американской компании Levi Strauss, однажды метко заметил: «Корпоративная ответственность способствует нашему выживанию… Настанет день, когда каждая корпорация заплатит за свое безразличие к социальным программам». Кстати, известнейшие филантропы лорд Поль Гетти и Альфред Топфер рассказывали мне, что зарабатывать деньги значительно легче, чем распределять их и решать, кто именно и в каком объеме заслуживает помощи. Однако опыт развития крупнейших транснациональных корпораций подтверждает перспективность социально ответственного бизнеса.

В России, занимающей 1/7 суши планеты и имеющей сравнительно небольшое, но многострадальное население, изолированное и запуганное веками, необходимо бережно изучать опыт развитых демократических стран и учиться на чужих ошибках, чтобы не делать своих. Нельзя забывать о том, что благотворительность и меценатство снижают социальную напряженность и в какой-то мере помогают установить равновесие между стремлением развивать бизнес и морально-этическими нормами. Нашим предпринимателям следует помнить и том, что благотворительность — это выгодное дело, способствующее эффективному улучшению имиджа компании и повышению самооценки ее владельцев и сотрудников, ведь реклама сопровождает любую филантропическую акцию. Повышать конкурентоспособность на рынке можно и нужно, не только улучшая качество продукции, но и через социально ответственное поведение в обществе.

Практически все страны мира стремятся всячески поощрять благотворительность. (Увы, это не относится к России.) В Великобритании и США, где сложились давние традиции филантропии (там действуют свыше 200 тыс. различных благотворительных организаций), это делается через четко выверенную налоговую политику, предоставление жертвователям определенных налоговых льгот. Меценатство осуществляется, как известно, не только индивидуально, но и через специальные организации (фонды, ассоциации, трасты), которые на Западе также освобождаются от налога на прибыль. Именно таким путем во всем цивилизованном мире осуществляется и стимулируется благотворительная деятельность.

Российское законодательство в том, что касается благотворительности, и по сей день очень слабо проработано; пожертвования благотворительным организациям не подпадают под льготы; налоговые вычеты благотворителям — юридическим лицам отсутствуют; школы, больницы, детские дома и т. д. облагаются налогом на прибыль; различные гранты также подлежат обложению налогом на уровне получателя. Таким образом, часть пожертвований (иногда бóльшая) прилипает к рукам разнообразных алчных посредников, как правило, чиновников, представляющих различные государственные органы власти. Когда-то Н. В. Гоголь, наш великий соотечественник, писал: «Мы вдруг, как ветер повеет, заведем общества благотворительные, поощрительные и нивесть какие. Цель будет прекрасна, а при всем том ничего не выйдет. Может быть, это происходит оттого, что мы вдруг удовлетворяемся в самом начале, и уже почитаем, что все сделано. Например, затеявши какое-нибудь благотворительное общество для бедных и пожертвовавши значительные суммы, мы тотчас в ознаменование такого похвального поступка задаем обед всем первым сановникам города, разумеется на половину всех пожертвованных сумм; на остальные нанимается тут же для  комитета великолепная квартира, с отоплением и сторожами, а затем и остается всей суммы  для бедных пять рублей с полтиною, да и тут в распределении этой суммы не все члены комитета согласны между собою, и всякий сует какую-нибудь свою куму»[1].

      Как ни парадоксально, но одним из положительных последствий мирового кризиса 2008–2009 гг. стало (во всяком случае, на словах) стремление российской власти, прежде вспоминавшей о бедствиях сограждан лишь накануне крупномасштабных политических рокировок, обратиться к реальному решению сложнейших социальных проблем, внятному участию в жизни людей, проживающих на обширных российских землях, и решительной модернизации нашей экономики. Искренне хотелось бы пожелать успеха в решении этой грандиозной и актуальной задачи! Старую советскую песню на слова М. Матусовского патетично завершают строки: «Была бы наша родина богатой да счастливою, // А выше счастья родины нет в мире ничего». Кроме счастья человека и его семьи, как нам представляется.

            Большая часть книг, выпускаемых российскими издательствами, специализирующимися на бизнес-литературе (в их число входит и «Олимп—Бизнес»), связана с финансовой сферой, посвящена различным способам и технологиям преумножения денег. Словом, тому, как заработать деньги, правильно их инвестировать и увеличить их количество.

На книгах «Принципы корпоративных финансов» Ричарда Брейли и Стюарта Майерса и «Стоимость компаний: оценка и управление» Тома Коупленда, Тима Коллера и Джека Мурина, выпущенных издательством «Олимп—Бизнес», сформировалось целое поколение специалистов в России. Мы также уделяем много внимания различным аспектам взаимоотношений человека с деньгами, способам адаптации к наличию значительных свободных средств, обучению более гармоничному отношению к крупным состояниям как их владельцев, так и находящихся рядом с ними людей. Эти проблемы анализируются в книгах «Богатство семьи. Как сохранить в семье человеческий, интеллектуальный и финансовый капиталы» Джеймса Хьюз-младшего и «Богатство семьи и его дилеммы. Размышления о преемственности, сплоченности и наследовании» Джуди Мартел.

В 2003 г. наше издательство выпустило книгу «Дети и деньги. Уроки финансового благополучия для детей и их родителей» Джейн Перл. Таким образом, мы попытались внести свой скромный вклад в непростое дело улучшения психологического взаимодействия между детьми и их родителями. Кроме того, мы издали книгу Сергея Белкина «Что делать с деньгами, если они у вас есть? Что делать, если денег у вас нет? Чего не делать в обоих случаях? Пособие по финансово-психологическому самообразованию и персональному финансовому планированию» — существенно подспорье и первый в отечественной деловой литературе практикум по персональному финансовому планированию, адаптированный к реалиям нашей экономики и финансовой системы, а также особенностям психологии и ментальности наших соотечественников.

            Объективности ради отметим, что многие успешные коммерческие структуры и состоятельные предприниматели серьезно занимаются благотворительностью. Например, инвестиционная компания «Тройка Диалог» поддерживает несколько детских домов и Фонд «Подари жизнь!», активно помогающий детям с онкологическими, гематологическими и другими тяжелыми заболеваниями; фонд некоммерческих программ «Династия», основанный Дмитрием Зиминым, сосредоточил свое внимание на развитии фундаментальной науки и образования; финансовая корпорация «УРАЛСИБ» реализует ряд целевых благотворительных программ и программ волонтерства; Фонд Михаила Прохорова поддерживает инициативы и ведет проекты в области науки и культуры.

Увы, все эти добрые начинания пока не стали общенациональной системой. А глобальный экономический кризис показал, что частный бизнес в нашей стране не располагает достаточными финансовыми ресурсами для решения сложных общественных проблем. Поэтому сегодня особенно велика (даже критична) социальная роль институтов государственной власти, сосредоточенной в руках закрытого правящего клана, который обладает огромными материальными ресурсами и держит рычаги управления.

Неравнодушным людям — меценатам, «антрепренерам с сердцем», простым гражданам, занимающимся или стремящимся к благотворительности, — мы адресуем российское издание книги американки Лоры Фредрикс «Искусство просить». Ее автор — блестящий специалист в сфере сбора благотворительных пожертвований и талантливая публицистка. Взгляды Л. Фредерикс сформированы многовековыми англосаксонскими

традициями, религией, правом, которые очень четко регулируют отношения просящего и дающего. Ее книге присуща та самая системность, которой так не хватает нашим благотворителям. Лора подробно рассказывает о том, как должны воспитываться и действовать люди, собирающие средства, как им следует строить отношения с благотворителями. Фредерикс щедро делится своими наблюдениями и профессиональными секретами, информирует о возможностях снижения налогооблагаемой базы бизнес-структурам и частным лицам, занимающимся благотворительностью.

Итак, не бойтесь просить и давать на общее благо!

Владимир Стабников,

генеральный директор издательства «Олимп—Бизнес»,

вице-президент Международной ассоциации издателей деловой литературы

 



[1] Гоголь Н. В. Мертвые души // Гоголь Н. В. Собр. соч.: В 6 т. Т. 5. М.:ГИХЛ, 1953. С. 206.

 
 
Микаэл Горский
04 Февраль 2010 @ 17:32
В довольно пространной заметке, посвященной выпуску Apple нового гаджета, техно-блог Engadget.com выделяет четыре основных бизнес-решения, которые должны предопределнить успех новинки Apple.

1. Define what your product does. The first thing Apple did was answer that question immediately and then define what the product needed to do.

2. Leverage what you've done before. I believe the iPad is likely to do well with consumers as it leverages Apple's previous successes with the iPod and the iPhone.

3. Make your product additive to your ecosystem. What separates the iPad from being just a large iPod Touch or small MacBook -- although it has clear aspects of both -- is that Apple made the product additive to the line and optimized the software for the experience.

4. Solve a problem, don't be a feature. I personally like Tablet PCs and what Microsoft has done with Windows in the space, but Tablet is a feature on top of Windows, not an experience designed for a new form factor.

Сказанное в общем-то банально, но это же не просто так болтовня, а констатация сделанного. И в этом плане достойно прочтения.

Полный текст читайте тут - http://www.engadget.com/2010/01/31/entelligence-lessons-from-the-ipad-launch/.

 
 
 
Микаэл Горский
01 Декабрь 2009 @ 16:06
В блогах на сайте Harvard Business Publishing (книги, журналы) появился интересный пост под названием Why American Consumers Will Spend Lavishly Again. Автор – Grant McCracke.

Статья привлекла мой интерес вторым абзацем:
The "new normal" — the idea that when income, credit and confidence return, Americans will not return to our free-spending ways — is an idea on the march, recruiting everyone from PIMCO CEO Mohamed El-Erian to Wal-Mart CEO Mike Duke. It's spreading so fast it threatens to become the new orthodoxy.
I believe the argument is flawed. When Mike Duke says, "[P]eople are saving more, consuming less, and being more frugal and thoughtful in their purchases," he is right in the short term, but wrong in the long term. When income, credit, and confidence return, consumers will party like its 1999.

Вот его логика:
We've never had a good explanation for why consumers consume. So when they stop consuming, it's easy to think they will never start again. If pressed, we say consumption is about vanity, status, greed, cheap money and the consumers' own brand of irrational exuberance. Even in good times, we keep expecting consumers to come to their senses. In tough times, we think, but of course they will. A new normal is inevitable.

Интересно, что г-н МакКрак свои рассуждения основывает не на экономических или бизнес-оценках, а на своем опыте антропололога-этнографа.
As a classically trained anthropologist, I have spent many years doing ethnographic research in American homes. This represents hundreds and hundreds of hours of careful listening, two hours at a time. I know the American consumer as few do.

Let me introduce you to Susan Householder. Here she is, standing in the entrance of her garage in a middle class suburb of Ridgefield, New York. She is surveying a mountain of stuff: bicycles, toboggans, a work bench, exercise equipment, canned goods, Christmas decorations, a picnic hamper, board games, lots of wrapping paper, several boxes of stem ware, and lots and lots of containers, contents unknown. There's so much stuff here, this ceased to be a garage a long time ago. It's now a storage locker, Susan's very own U-Store-It. (Cars are consigned to the drive way.) If we wanted a monument to all the spending Susan did in the 00s, this is it.

What created this mountain of stuff? Was it irrational exuberance and cheap money? It was not. This crowded garage springs from cultural motives. These things were not purchased to express vanity or pursue status. They were purchased to help Susan build a life.

Если верить товарищу антропологу, то избыточное потребление вызвано теми человеческими качествами, которые гораздо ближе к основанию пирамиды Маслоу, чем vanity, status и прочая бяка.

Вот как он завершает:
Right now Susan is hunkered down. She and her husband have scaled back expenditure. But this much is clear: The cultural motives of Susan's consumption have not changed. When circumstances allow, she will return to spending enthusiastically to fashion her children, her family, and herself. The "new normalists" missed one thing. Susan has real and substantial motives for spending. When income, credit, and confidence return, she's going to start spending again.

Что-то я не думаю, что товарищ прав... Но мнение интересненькое.

 
 
Микаэл Горский
01 Декабрь 2009 @ 16:01
Начальный монолог главного героя фильма Other People’s Money (Чужие деньги) – рейдера по имени Ларри Ликвидатор - посвящен… любви.

Ларри говорит, что любит деньги, и продолжает: “It don't care whether I'm good or not. It don't care whether I snore or not. It don't care which god I pray to”. С точки зрения Ларри Ликвидатора “There are only three things in this world with that kind of unconditional acceptance: dogs, doughnuts and money”.

Есть важная характеристика этого перечня (возможно, у каждого из читателей он будет своим) – этот перечень закрытый, исчерпывающий. И в нем заведомо нет такой “вещи” как работодатель.

Думаю, нет ни одного вменяемого человека, который бы считал, что работодатели “любят” своих сотрудников unconditionally. Каждый знает, что эта «любовь» имеет материальную причину – работники приносят работодателю доход, выгоду, прибыль. До тех пор, пока участие сотрудника в прибыли работодателя не имеет точного измерения, материальная по свой сути любовь работодателя к работнику будет лишена материальной основы.

Соответственно, сотрудники, более чем кто бы то ни было, заинтересованы в том, чтобы приносимый ими результат был измерен, оценен, признан.

Добиться этого (измерения-оценки-признания) вроде бы просто – формулировать собственные показатели, создавать и внедрять правила их сбора и интерпретации. Мне даже странно, что так много работников всячески противятся этому...
 
 
Микаэл Горский
Решил изучить расписание кинотеатра "35 миллиметров". Нашел в Яндексе их сайт. Посмотрел. Расписание, правда, не понял. Зато дизайн "оригинальный".
 
 
Микаэл Горский
10 Ноябрь 2009 @ 09:05
Едучи утром по делам на Рублевку невольно волнуешься за оставленный центр Москвы - туда непрерывным потоком стремятся машины с включенными мигалками и сиренами. Впрочем, подозреваю, ничего экстренного не происходит по утрам в Москве - просто у Тех, Кому Можно, начинается рабочий день.
 
 
Микаэл Горский
— 7.11.09 10:25 —
Прибыль Starbucks превысила прогнозы
Прибыль Starbucks Corp превзошла прогнозы, что позволило компании улучшить целевой прогноз на 2010 финансовый год. Чистая прибыль Starbucks за четвертый квартал 2009 финансового года к 27 сентября составила $150 миллионов, или $0,2 на акцию. Годом ранее Starbucks получила всего $5,4 миллиона или один цент на акцию чистой прибыли. Прибыль компании без учета единовременных расходов и доходов составила $0,24 на акцию против прогнозировавшегося $0,21.
Starbucks, крупнейшая сеть кофеен, улучшила прогноз роста скорректированной прибыли в 2010 финансовом году до уровня 15-20%. Ранее Starbucks рассчитывала, что прибыль поднимется на 13-18%.
Генеральный директор компании Говард Шульц рассказал, что уже увидел потенциал для тысяч магазинов Starbucks в Китае. Сейчас в Китае открыто почти 700 кафе американской компании.
В 2010 году Starbucks также планирует открыть 100 новых сетевых магазинов в США и примерно 200 кафе по всему миру.


http://www.gazeta.ru/news/business/2009/11/06/n_1422020.shtml

Я писал год назад о возвращении основателя Starbuck's к управлению компанией. А вот и результаты этого...